Важный вопрос — как высокая ставка распределяет прибыль между секторами экономики.

По нефинансовой выборке российских публичных компаний за 2025 год операционная прибыль составила около 8,2 трлн руб., а оценочная прибыль до налога — около 4,6 трлн руб. Разница между EBIT и прибылью до налога — примерно 3,6 трлн руб. Раскрытые процентные расходы по компаниям с доступными данными дают порядок около 2,8–3,0 трлн руб.

Интуитивно значительная часть этого должна быть зеркально видна в банковском секторе.

Но агрегированная банковская отчетность ЦБ показывает более сложную картину: процентные доходы банков резко выросли, но почти весь прирост был поглощен процентными расходами самих банков. В итоге чистая прибыль банков не выросла пропорционально тому давлению, которое видно ниже EBIT у нефинансовых компаний.

Ссылка на агрегированную отчетность о прибылях и убытках банков:
https://ovanex.org/aggregate_income.php?mb=2025-01-01&me=2026-01-01&tip=2

Это не доказательство злоупотреблений. Но это повод для более жесткого вопроса: кто фактически получил доход от высокой ставки — акционеры банков, вкладчики, корпоративные клиенты с крупными остатками, связанные структуры или государство через налоги и регулирование?

Если процентный шок резко сжимает прибыль нефинансового сектора, но не превращается в сопоставимый рост чистой прибыли банков, то анализировать нужно не только чистую прибыль банков, а всю цепочку: процентные доходы → процентные расходы → стоимость фондирования → депозиты крупных клиентов → резервы → налоги → совокупный финансовый результат.