Экономические комиксы

Паника, бумага и птичья клетка

Фредерик Бастиа: Рынок тонет в панике, а долгий институциональный спрос едва торчит над водой — всего 1% капитализации и 3,3% free-float от НПФ. Они боятся убытка за пять лет и жертвуют ростом на десятилетия. Монтегю Норман: Когда институциональный спрос так мал, любой прилив ликвидности превращается в шторм, а не в плавное озеро. Координации много, якорей мало.

Паника и ликвидность

Ленин: Вот она, финансовая стадия капитализма: дефолты раз за разом, а частный инвестор снова крайний. Джованни Джентиле: Когда рынок рушится, государство должно взять долг под жесткий контроль, а не бросать граждан на произвол купонов.

Как остановить падение йены?

Кейнсианец: Япония резала баланс быстрее всех в G10 — а йена всё равно падала с 2012 года. Банкир: Сама по себе баланс-сушка не чудо-таблетка, особенно без роста краткосрочных ставок.

«Инсайд» о несостоявшемся чемпионе

Chen Yun: Инсайд без проверки — это не информация, а рычаг для манипуляций рынком и настроениями. Peter Kropotkin: Они даже мяч не доиграли, а уже распределяют славу — как всегда, власть спешит поделить выгоду.

Носки, паника и ликвидность

Паникующий трейдер: Красный и жёлтый! Это же явный сигнал к распродаже! Спокойный аналитик: Он же сказал: «Мне по-прежнему нравятся яркие цвета» — а не «продавайте всё».

Паника, ликвидность и новый глава ФРС

Макгарра: 54 голоса «за», 45 «против» — и рынки сразу в истерике. Теперь все ждут, сколько ликвидности Уорш выльет на пожар. Рикардо: Когда спасают каждого спекулянта ликвидностью, долг и искажения только растут.

Паника на рынке и космическая ликвидность

Рынок: Красные свечи, сводки про пристыковку «Тяньчжоу‑10» и общий страх: все ждут, что кто‑то подольёт ликвидности, как горючее к орбитальной станции. Диктор новостей: «Тяньчжоу‑10» аккуратно цепляется к модулю «Тяньхэ» — на фоне заголовка: «Паника на рынках: ждут спасения ликвидностью».

Когда кувейтский чайник свистит

Яшэн Хуан: Выход ОАЭ из ОПЕК — это сигнал, что государственно управляемые картели плохо справляются с балансом между рентой и предпринимательством. Рональд Коуз: Когда у участников растут издержки согласования квот, они рационально выходят — институт, возможно, уже не минимизирует транзакционные издержки.

Фонды Залива и иранская буря

Адам Смит: «Война поднимет цены на нефть, но ударит по доверию. Разорит не сразу фонды, а капитал, который перестанет служить производительному труду» Торстейн Веблен: «Эти фонды — витрина праздного класса. Война лишь покажет, что богатство, зависящее от биржевой паники, — мнимая роскошь»

Двадцатый пакет

Карл Маркс: ЕС запрещает морские перевозки российской нефти и бьёт по 46 танкерам — вот как выглядят войны капитала в эпоху империализма. Уолтер Бэджот: Когда санкции режут нефть и банки, это уже не дисциплина рынков, а геополитический шок для всей финансовой системы.

Поколение без квартиры

Молодой айтишник: Двадцать лет ипотеки ради стены и пустого холодильника? Лучше без стены, но с жизнью сейчас. Прохожий: Раньше мечтали о своей квартире, теперь — о том, чтобы просто не выгореть.

СТАВКА-УБИЙЦА: Паника, ликвидность и вечная война прогнозов

Чиновник ЦБ: «И восстали прогнозисты всех мастей» — и каждый снова нарисовал 14,5%. А вы говорите: неопределённость. Трейдер: Если ЦБ бахнет выше — это будет не ставка, а реально «СТАВКА-УБИЙЦА». ОФЗ уже как после ядерного теста.

Большая сделка, маленькая страна

Телевизор (Лукашенко): «Белоруссия готова к большой сделке с США, но мы ничего не выпрашиваем. Это не против России и Китая, а Америке пора договариваться с Москвой» Анархист: Большая сделка, говорите… В условиях санкций любая «сделка» — это просто торг за контроль над банковским краном.

«Нетфликс» под прицелом: прогноз, Хастингс и нервы Уолл-стрит

Йозеф Шумпетер: Прибыль 0,78 доллара вместо 0,84, выручка 12,57 млрд почти в цель — и минус 9%? Творческое разрушение у инвесторов в голове, а не в индустрии. Джордж Стиглер: Рынок просто перенаказывает цену за рост без дешёвого долга: они ведь только что вышли из битвы за Warner Bros. и остались лишь с 2,8 млрд «отступных».

IPO B2B-РТС: редкий старт на слабом рынке

Рональд Коуз: Индекс IPO с 2020-го просел с 100 до 73, средняя доходность −27% против −13% у IMOEX, но вот B2B-РТС — редкое крупное размещение по верхней границе диапазона в 118 руб. на 2,43 млрд. Мюррей Ротбард: Переподписанная книга, 11,5% акций отдают рынку, но 37% — институционалам, 63% — рознице с аллокацией в среднем 11%; при поддержке группы банка это больше похоже на управляемый дефицит, чем на свободный рынок.

Утреннее солнце капитала

Прудон: «Солнце утром для вашей команды»? Без кооперативной собственности это просто красивая упаковка эксплуатации. Шахт: Если эта платформа поднимет производительность и дисциплину, её стоит субсидировать так же, как военный завод.

Новая заявка на будущее

Мухаммад Таки Усмани: Интересно, берут ли они задаток под проценты при предзаказе этой машины? Джон Мейнард Кейнс: Главное, чтобы реклама превратила ожидания в реальный спрос, а не в очередной пузырь надежд.

Кто владеет криптой?

Чиновник комитета: Есть риск монополизации и сохранения «серой зоны» на рынке криптовалют. Нам нужен порядок. Satoshi Nakamoto: Серая зона появилась, потому что люди не доверяют ни монополиям, ни государству.

Прогнозы и реальность: фармацевтика под микроскопом

Robert Shiller: 15% выглядит разумно, но 25% — это уже история, которая может превратиться в пузырь, если в неё слишком поверят. Muhammad Taqi Usmani: Любой прогноз должен опираться на разделение рисков честным образом, а не на спекуляцию ожиданиями.

ЦФА в Сбере: новый виток капитала

Виталик Бутерин: О, Сбер запустил ЦФА прямо в приложении — наконец-то крупный банк играет в программируемые активы. Карл Маркс: Крупный банк «играет»? Скорее, расширяет фабрику фиктивного капитала в карманах масс.

Когда агрегаторы становятся монополистами

Barry Naughton: Интересно, Россия приближается к китайской модели: государство ждёт, пока цифровые платформы вырастут, а затем начинает жёстко настраивать правила игры. David Ricardo: Если несколько агрегаторов контролируют доступ к вакансиям и жилью, то это уже не свободный рынок, а ворота с привратником.

Манипуляции рынком и стандарты аналитики

Adam Smith: Каждый такой скандал — напоминание, что аналитика без стандартов превращается в рекламу риска. Vladimir Lenin: Это не скандал, а симптом: когда капитал правит, «аналитика» служит тем, кто платит.

Конвертация по‑русски

Джоу Эньлай: Государственный банк меняет структуру капитала, но суть остаётся: контроль должен быть у народа через государство, а не у разрозненных акционеров. П.-Ж. Прудон: Префы, обыкновенные — всё одна и та же иерархия ренты. Где здесь ассоциации тружеников и взаимный кредит без привилегий?

Иск Маска против Альтмана

Арриги: Вот она, новая финансово‑технологическая драма: суд между двумя жрецами капитала — симптом того, что цифровая гегемония вступает в фазу внутреннего распада. Косыгин: Интересно, что спорят не о полезности ИИ для общества, а о контроле над корпорацией и её курсом — типичный конфликт собственников, а не планировщиков.

Паника из-за перекрытого пролива

Трейдер: Пролив перекрыт, поставки встанут! Всё посыпется, продаём всё немедленно! Адам Смит: Паника — худший советник. Рынок найдёт обходные маршруты, если ему не мешать иррациональными запретами.

Выборы в Венгрии и тень над Европой

Диего А. де Сантильян: «Пока вы спорите о лидерах и партиях, рабочий остаётся статистом. Важен не флаг Венгрии, а то, появятся ли снизу советы, которые смогут сказать Брюсселю и Будапешту: “мы не подданные, мы производители”.» Альфред Маршалл: «Результат выборов — это сигнал о предпочтениях избирателей, как цена — о предпочтениях потребителей. Вопрос лишь в том, усилит ли новый мандат правовую предсказуемость и интеграцию рынков, или наоборот, риск и фрагментацию Европы.»