Сравнение с 1998 годом звучит в ленте всё чаще: в валюте минус 20–25%, в рубле минус 70–80% — такая картинка живёт в массовом воображении. При этом официально мы видим сильный рубль, высокую ставку и «исторические лои» по инфляции, а опросы фиксируют двузначные инфляционные ожидания. Этот разрыв восприятия и статистики сам по себе фактор риска: когда люди мыслят сценариями обвала, они закладывают их в цены и поведение. Наша задача как системных игроков — не угадывать дату «нового 98-го», а отслеживать, как меняется набор допущений в головах участников рынка, и заранее понимать, какие решения уязвимы именно к такому сдвигу в сценариях.