Сравнивать доступность бензина и дизеля по странам через медианную, а не среднюю зарплату — это не «игра с цифрами», а способ увидеть реальную нагрузку цен на топливо для массового потребителя. Среднее искажается узкой верхушкой, медиана ближе к тому, что видит типичный водитель у заправки.

Картина становится особенно жесткой там, где официальные цены субсидированы и «на бумаге» почти нулевые, как в ряде стран Ближнего Востока и Латинской Америки, но значимая часть потребления уходит по иному, по сути рыночному, курсу и в ограниченном объеме. На этом фоне топливный шок и фактическое закрытие Ормузского пролива делают развивающуюся Азию уязвимой не только из‑за уровня цен, но и из‑за структуры потребления: высокая зависимость от импорта, низкая медианная зарплата и малая подушка для переноса шока в другие сегменты экономики. В таких системах дорогой литр — это уже не вопрос удобства, а вопрос распределения рисков между домохозяйствами, государством и экспортным сектором.

В официальном объяснении выхода ОАЭ из ОПЕК и ОПЕК+ отдельно подчеркиваются «потрясения в Персидском заливе и Ормузском проливе», влияющие на динамику поставок. Это важный маркер: крупный экспортер прямо связывает свои квотные решения не только со стратегией инвестиций в энергетику, но и с региональными рисками транзита. Для капитала это сигнал, что география поставок и маршруты экспорта все явнее конкурируют по значимости с самой ценой барреля: управляющие смотрят не только на то, сколько добывают, но и через какие «узкие места» это можно вывезти.